Ихтиандр и Гутиера, а именно так Доктор Дзен окрестил про себя молодую красивую пару, подписавшуюся на семейную терапию, сидели по ту сторону экрана. Это была их первая совместная сессия, но каждый уже поработал с Доком по отдельности. Они реально были похожи на актеров из старого советского фильма, радуя не только сердце, но и глаз.

— Я не хочу делать ей больно, Дзен, — сообщил Ихтиандр, — но хочу делиться своими чувствами, ничего не скрывать и все такое прочее по инструкции. Как это возможно сделать?

— Скажите жене напрямую все то же самое, глядя в глаза, повернитесь друг ко другу, — предложил Док.

— Милая, я не хочу делать тебе больно, но хочу всем делиться, как мне это сделать? — выполнил инструкцию муж.

— Гутиера, ответьте ему, пожалуйста.

— Ну, я не знаю, как это для тебя, для мужчины, — начала подбирать слова молодая жена, — но лично я, если ты заметил, просто доверяю тебе до конца и не пытаюсь это как-то подать. Ммммм, — она пощелкала пальцами, — не хорохорься, вот! Не старайся держать лицо передо мной, типа ты крутой самец. Это же тебя как раз и напрягает.

— Эээээ, — задумался молодой муж, — как бы да. Получается, я на тебя же и злюсь, что, вроде как, открываюсь, но надо же это экологично подать, я ж набрался за день всякого, мне бы сбросить это все куда-то или в кого-то. Но блин, если я буду на бокс ходить или что-то в этом роде, то когда мы вместе вообще будем. Вот же ж блин! Док?

— Всегда слушайте женщину, Ихтиандр, она таки права. И я вас прекрасно понимаю, я, знаете ли, тоже мужик и тоже женат. Более того, я даже не хожу на работу, мы вообще с женой вместе постоянно. И то нам мало, — поделился Дзен собственным опытом.

— Смотрите, — продолжил он, — есть такое дело, как доверять, а есть еще и доверятьСЯ. Любая женщина интуитивно и без труда понимает, что это такое, а вот мужчине это реально сложно. Это как ноги раздвинуть, у нас типа табу на такие вещи. Не по-пацански это, как бы. Понимаете?

— Вполне, — подтвердил муж.

— Так вот. Сделайте одно единственное исключение. Доверьтесь своей женщине. И больше никому. Как именно — очень просто, вспомните детство. Как вы доверялись маме. Чтобы она вас взяла на ручки. Чтобы покормила. Чтобы перенесла в полотенце из ванны в кровать. Чтобы, самое главное, утешила, когда вы плакали. Вы же, ревя во весь рот, честно вываливали ей всё свое горе горькое, а она вас просто гладила и успокаивала, вы при этом не делали ей больно ни капли.

— А что, так можно? — удивился Ихтиандр.

— Испросите разрешения у жены, лично я разрешаю, конечно, — улыбнулся Док.

— Гутиера, можно мне тебе доверяться, как маме? — с трудом, стыдом и страхом выдавил из себя уже подготовленный к психологической работе Ихтиандр.

— Конечно, можно, глупенький, конечно, можно, мой хороший! — автоматически включила мамку Гутиера, — тебе все-все-все можно, я для тебя все-все-все сделаю. И никому не скажу, это будет наш с тобой секрет, — разумно добавила она, — ну, кроме Дока, конечно.

— Браво! — похвалил пару Дзен, — еще вопросы?

— Я сама тоже порой не все выдаю, не хочу его грузить, а потом, как вы говорите, психосоматически мне что-то болит, я такая вся вялая да грустная, могу и приболеть, — поделилась жена. — То есть, он нет-нет да и стукнет кулаком по столу, а я нет-нет да и прихвораю. И все равно мы конфликтуем в той или иной степени, с той или иной частотой. С этим как быть?

Док поджал губы, почесал нос, зажмурился, растер лицо, тяжко вздохнул и вообще сделал все то, чего бы никогда не стал делать на деловых переговорах, например. Он открыто пережил бессилие, сожаление и горечь. Ребята это заметили и насторожились, потому что обычно у Дзена были ответы на все вопросы, причем, уверенные и часто забавные. А тут вдруг такое. Док еще раз сделал глубокий вдох и начал:

— А вот так с этим и быть. Именно с этим. Без этого никак. Мы слишком примитивны и ничего поделать тут не можем. Так устроено наше тело и сознание. Гнев — это здоровая реакция, хоть и очень неприятная. Конфликт — это здоровый и единственный способ разрешения узловых ситуаций, особенно, когда в них участвует гнев.

— Если с чужими людьми у нас срабатывает социальный инстинкт, гасящий гнев и избегающий конфликт, то с родными и близкими этого не происходит, как ни парадоксально, обидно и неудобно это бы ни выглядело. Сам знаю, это просто капец какой-то, но ничего не попишешь. Мало того, что так происходит напрямую по очевидным причинам, так оно еще там во внешнем мире же накопится и потом — бабах, на тебе, любимая жена или муж гипер-реакцию на совершенную ерунду. И тебе, ребенок, тоже на.

Пара смотрела на дока почти с ужасом. Такая неизбежность и обреченность реально пугали.

— И что дальше? — осторожно поинтересовался Ихтиандр.

— А дальше хоть напишите это себе на стене в кухне, чтобы никогда не забывать, всегда помнить и просто принимать, как есть. Принимать и отпускать. Это все, что мы можем сделать. Это единственная наша лазейка. Мы хоть и примитивные, но мыслящие, помнящие. И это вот понимание позволяет прощать и отпускать. Как себя, так и других. Особенно близких и любимых. Просто отстаньте от себя по этому пункту, он нам не по зубам. Можете кодовое слово придумать для прощения, например, «бабуин». Мол, что, бабуин? Ага, бабуин. Пережили, помирились, простили, отпустили да и пошли себе дальше.

— И все? — уточнила Гутиера.

— И все, — опять поджал губы и поднял брови Док. Ему всегда было немного стыдно за человечество и свою к нему принадлежность. Но других опций не было, так что оставалось просто смириться. И лично для него это процесс тоже еще не был завершен.

0